Охотно говорил об оружие. Подчеркнул, что взял с собой самое примитивное из его разновидностей, так как направлялся в примитивное общество. Когда я попытался рассказать о нашем (думаю — не примитивном) оружии, рассмеялся. И сказал, что все это, вплоть до атомной бомбы, и есть признак примитива, так как развитое общество не убивает своих членов. Отчасти потому, что это — привилегия первобытности, отчасти потому, что убить разумное существо невозможно. А перемещение его в другие слои существования ничего, кроме хаоса, не создает.

Такое высказывание произвело бы на меня впечатление, если бы не драка, в которой ребенок был готов убивать. Я его, кстати, спросил потом об этом противоречии, и он объяснил туманно: мол уничтожение тел не считается убийством.

Но, по порядку.

Просидев за компьютерной обучалкой почти двое суток без перерыва, мальчик начал довольно понятно изъясняться на русском. Не буду калькировать его упрощенные фразы и ошибки, так как не вижу необходимости столь примитивными литературными приемами добиваться эффекта документального изложения событий. Все равно, большая часть возможных читателей сочтет изложенное плохой фантастикой, а те, кто подойдут к тексту научно, не станут обращать внимания на стилистику.

Конечно, я завалил его вопросами, стараясь задавать их простыми формулировками и медленно. Но так и не выяснил, откуда он взялся. Как в анекдоте, когда мальчику на этот вопрос долго объясняют принципы зачатия и рождения, а он говорит: «Это все, конечно, интересно. Вот, Петька приехал сюда из Москвы. А я откуда взялся?»

Правда, мальчик сказал, что через некоторое время он познакомит меня с родителями. Но не пояснил, откуда они тут возьмутся, да и возьмутся ли — или как-то еще вступят со мной в связь. И еще он сказал, что в его возрасте все дети куда-нибудь на время едут. И вот он приехал сюда. На время.