Я возвращался в город поздно вечером и, вдруг, мимо пошла колонна танков. Громыхающие бронированные чудовища шли по асфальту мимо моей, прижавшейся к обочине, шестерки, превратившейся из комфортабельной (по тем временам) машины в жалкую жестяную скорлупку. Именно тогда я ощутил свою ничтожность, ярко представляя, как легко многотонный монстр может подмять меня под гусеницы.

Глядя на пацана, брызжущего пеной и жаждой убийства, я испытал нечто подобное.

Это случилось уже на четвертый день его пребывание у меня. Кстати, как ни фантастически это выглядит, но пацан уже немного говорил и читал по русски. По крайней мере, он уловил алгоритм речи, и теперь лишь наращивал словарный багаж и применение родов, падежных окончаний. Это лишний раз подтвердило мою версию о порочности стандартных методов изучения языков. Ребенок воспринимает его на интуитивном уровне, в многоязычном обществе дети свободно говорят на нескольких языках, как, например, в Канаде или в Румынии. А стандартные уроки языка включают в себя или механическое заучивание, или муки с грамматикой, но не дают свободы владения.

Что-то меня вечно заносит на темы педагогики и филологии. Профессиональная болезнь. В общем, мы могли чуток общаться, понимать друг друга. Хотя, неясностей еще было море. Никак не мог выяснить, откуда он взялся, этот загадочный мальчик.

Одни из первых моих вопросов был о его странном сексуальном поведении. Тут ребенок объяснил достаточно ясно, подтверждая версию о древнегреческих взаимоотношениях между мужчинами и мальчиками. Именно так они строились в обществе, которое его воспитало. Учитель, наставник, защитник у них автоматически становился и сексуальным партнером.

Еще стало ясно, что золото у них не имело никакой ценности. А драгоценные камни использовались в науке и технике — именно поэтому он взял их с собой, полагая, что и тут они будут представлять ценность.