— Дельфины… Да, говорят.
— Нет, не дельфины. Другие. Дрругие.
Море спокойно колыхалось, как туша гигантского животного. Возможно — разумного.
Пойдем-ка жилье искать, Лео, — сказал я. — Ой, извини. Наверное, секретное имя нельзя везде произносить.
Мальчик задумался, как часто делал в последнее время, подбирая слова на новом языке.
— Я тогда сказать не правильно. Не секретный имя — домашний имя. Для друг, отец.
— Тьфу ты! — сказал я.
Мои версии о демографии этого мальчика рушились одна за другой. Нет секретного имени, значит нет и дикарской религии.
За свою жизнь, как я уже записал ранее, мне часто приходилось сталкиваться с чудесами. Помнится, в Сибири, в ложбинке саянских гор я столкнулся с маленьким племенем карагасов. Они ловили рыбу в прозрачной реке Бирюсе, жили в чумах и воспитывали ручных сохатых, которых использовали вместо оленей, коров и лошадей. Удивительно вкусное и целебное молоко лосихи!
Маленькое такое лесное племя охотников, единственное в мире. Их на Земле всего человек пятьсот осталось. И вот ихняя шаманка за десять пачек табака и две бутылки спирта стала меня лечить. Она накрошила в деревянную лохань свежесрезанные ветки кедра и пихты, сняла штаны (там женщины в штанах ходят) и написала в эту лохань. А потом принесла крутой кипяток в лубяном ведре и залила. Выждала минут двадцать, попробовала пальцем воду и заставила меня сунуть туда ноги. Лохань глубокая, вода почти до колен поднялась, а вода очень горячая, с трудом терпел.
И пока я терпел, она взяла свой бубен и на своем древнем (похоже — тюркском) языке начала орать, напевать, выкрикивать слова всякие, складно так. И до тех пор, пока вода не остыла. А потом сказала обтереть ноги досуха и полежать немного на спине, прямо на траве.
Когда я сидел в этой лохани, я немного одурел. От воды и настоя хвои жар по всему телу идет, запах такой сочный, сильный. Да еще бабка эта орет под ухом. Полусонное у меня было состояние. И когда лег на спину, так томно стало, спокойно, что я заснул. А когда проснулся, уже темнеть начало. Я два часа проспал. Встаю, трогаю спину осторожно. А что там трогать — нет радикулита, никаких следов.