Сзади полиции показалась «Шкода» такси. Тут почему-то таксисты предпочитали именно эту марку, а не мерседесы, как в большинстве других стран. Мы поспешили занять места на заднем сидении.

— Что тут происходит? — спросил таксист.

— Какие-то учения, — ответил я. — Давай быстрее, нам надо на побережье, плачу два счетчика.

Машина помчалась.

— Они выживут? — спросил я Лео шепотом.

— Конечно, — ответил он так же тихо. — Поспят немного, потом голова болеть будет.

— Послушай, а что это за оружие было? Ты мне про него не рассказывал.

— Ты не спрашивал. Это — флейта. Звук. Разный.

Речевой стиль мальчика становился более правильным, но отрывистым. Он пока не напрягался строить сложные фразы.

Дальше мы ехали молча. Лео умел удивительно для его возраста погружаться в самого себя, в мысли, не беспокоя окружающий мир хаотичными телодвижениями, столь типичными для обычных ёрзающих мальчиков.

А я прикидывал возможности дальнейшего бегства. Я специально выбрал городок именно на берегу моря. С многими тысячами долларов и драгоценностями был разумно выбираться из этой махонькой страны (и по размерам, и по количеству населения она в полтора раза меньше Москвы) по воде, где контроль был не столь жесткий, как в аэропортах и на дорогах.

Мы стояли на берегу моря. Там, где судьба свела нас, моря не было — это был городок в горах, который я выбрал из-за относительно чистого воздуха и дешевизны съемного жилья.

— Морре, — сказал мальчик, зачем-то удваивая «р», — много воды. Кррасиво. Морре, океан. Говорят, что в морре-океане есть разумные.